Недавно я 20 дней пробыл в Китае. Участвовал в Конференции Шанхайской Организации Сотрудничества, имел большое число встреч на разных уровнях. Меня особенно интересовало соединение социализма с конфуцианством в Китае и сопоставлении этого опыта с соединением капитализма с конфуцианством в Японии. Был приглашен в ЦК Компартии, где по просьбе китайских товарищей поделился своим мнением о причинах поражения Советского Союза в 3-ей Мировой или холодной войне. Несомненно, поражение нашей страны находится в теснейшей связи с поражением Коммунистической партии Советского Союза и коммунистической идеологии. Хочу попутно высказать мысль, что Россия в качестве страны, потерпевшей столь жестокое поражение в войне двух систем, представляет сегодня общечеловеческую ценность, а для Китая особенно, где у власти коммунисты, поскольку противостояние между миром капитализма и социализма в глобальном масштабе не закончилось. Китайцев интересовало, занимается ли кто-нибудь у нас изучением опыта поражения Компартии и коммунистической идеологии? Мне же представляется просто ущербным говорить о перспективах коммунизма, не раскрыв причин его поражения в нашей стране, в Восточной Европе.

Чтобы ответить на вопрос, есть ли будущее у коммунизма, нужны не умозрительные конструкции, а методологические основания и стратегическое мышление, которые дали бы его научно обоснованное видение. Такая задача под силу лишь мощнейшему интеллектуальному центру, хотя какие-то подходы к ее решению могут быть обозначены и в дискуссиях, подобных нашей. В этом мне видится теоретическая и практическая значимость сегодняшнего обсуждения обозначенной темы.

На мой взгляд, методологический алгоритм подхода к проблеме сводится к постановке и ответу на ряд коренных вопросов:

1. Каков будет уровень развития капитализма в обозримом будущем?
2. Каков будет уровень антагонистических противоречий в обществе и в какой мере коммунисты будут способны использовать их в построении иного общества?
3. Во что переформируется современная идеология коммунистов, учитывая стремление разных политических течений к деидеологизации и тотальную склонность интеллигенции к оппортунизму?
4. Каков будет субъект коммунистической идеологии и будет ли он способен обеспечить ее выживаемость, то есть безопасность?
И наконец, каковы будут геополитическая ситуация и ее условия для появления коммунизма?

Учитывая фактор времени, полагаю необходимым остановиться на рассмотрении лишь отдельных сторон названных проблем, которые мне представляются наиболее актуальными. Например на факторе идеологический безопасности. На мой взгляд, обеспечение идеологической безопасности является более сложным делом, чем физической. Это обусловлено открытостью теорий коммунизма, необходимостью расширения социальной базы на идейной основе, борьбы за пассив. Стоит вспомнить работу В.И. Ленина "Детская болезнь левизны в коммунизме", целиком посвященною тому, как защитить партию. Но эта работа оказалась партией не усвоенной.

Предшествующий опыт показал нам печальную историю неспособности правящей коммунистической партии защитить свою идеологию, слом которой длился не один год. Партия почему-то не видела гибельности этого процесса для себя, для страны. Как оказалось, она не обладала истинной системой безопасности, защитными механизмами самой себя, своей идеологии. Она не смогла переварить такое большое количество членов - почти 20 млн. человек, как-то дифференцировать их по уровню сознания и преданности идеям коммунизма. Поэтому в ее организациях возобладал центризм как форма оппортунизма. Партия недооценила опасность роли интеллигенции, особенно творческой, в разложении общества и самой партии. Она не смогла противодействовать методам, которые использовали против нее спецслужбы США и других стран Запада. Наивными оказались ее надежды на КГБ, который будто бы обладал возможностями идеологической защиты. Да, в структуре КГБ было 5-ое главное управление, в задачи которого входила борьба с антисоветизмом и антикоммунизмом, но в силу ряда причин и оно оказалось беспомощным. К тому же, партия сама отвела КГБ от наблюдения за своими функционерами. И как следствие, в самом ядре партии, в партийной элите сформировалась 5-я колонна, ставшая в последующем ядром криминально-буржуазного контрреволюционного переворота 1991 года. А высшие сотрудники КГБ спокойно перешли на работу в частные капиталистические банки защищать воровской капитал.

Поэтому вопрос о носителях и производителях коммунистической идеологии - сущностный в наших рассуждениях о судьбе коммунизма. Если это будут интеллигенты, то какие? В современном обществе, в своей массе они оказывают интеллектуальные или информационные услуги, разделяют либеральные ценности. Мы знаем, уже многие видные ученые на Западе признают, что либерализм себя исчерпал. Но что взамен? Теория умалчивает. После поражения Советского Союза, коммунистической идеологии, примитивных поборников социализма поубавилось, хотя признание того, что социализм эффективнее капитализма, остается. И в этом, видимо, шанс коммунистического будущего.

Ведущим вопросом во всем нашем обсуждении, естественно, должна быть собственность, ее формы, структура владельцев. Скажем, какие метаморфозы ждут средний класс? Начиная от Томаса Мора, все классики социализма и коммунизма выступают против частной собственности и ратуют за общественную собственность. Уже и на Западе есть немало свидетельств тому, что будущего за капиталом нет, если человечество хочет развиваться на основе гуманистических принципов. Тем не менее в России утверждается частная собственность, как и в других бывших странах социализма. По современному опыту России, капитализм не смог эффективно переработать социалистическую собственность. Он не справился также с общественным сознанием, его перестройкой. Он показал образец разворовывания общественной собственности и массового разложения людей. Капитализм оказался не в состоянии предотвратить рост противоречий в российском обществе. В нашей стране утверждается частная собственность и характер отношений, присущих капиталистической формации начала прошлого века.

Идеи социализма могут зарождаться главным образом среди той интеллигенции, которая заинтересована в обосновании некой справедливости жизни, но с дальнейшим развитием капитализма несправедливость будет нарастать. Видимо, наступление социализма и коммунизма следует ожидать там, где имеется особый слой образованных людей, понимающих, что необходимо бороться за справедливость. В свою очередь, готовность к этой борьбе будет определять положение людей в обществе. Нужна ли будет капитализму интеллигенция, когда она заменяется сферой интеллектуальных услуг и не допускается к собственности? В то же время либерализм остается главным защитником несправедливости, при том, что пытается обязать капиталистов делиться частью прибыли ради сохранения их господства.

Для будущего коммунизма социальная стратификация общества сохранит свое непреложное значение. В условиях, когда классовые отношения размыты, очевидно, большее значение будет иметь расслоение общества по другим признакам, например, на представителей "золотого миллиарда" и тех, кто не войдет в него; на управленцев и хозяев и др. Особый интерес будет представлять социальная стратификация общества в разных частях света и, в частности, ее структура. Возможно, в Китае или Индии коммунизм получится быстрее, чем в России.

Как показывает наша дискуссия, в том числе и выступление ответственного деятеля КПРФ, вопрос остается открытым: что понимается под коммунизмом? Раньше полагали: общество без государства, без классов, с распределением материальных и духовных благ и др. Псевдокоммунизм Хрущева, социализм Пол Пота, поражение коммунизма в СССР и странах Восточной Европы - все это ослабило его привлекательность.

И наконец, коммунизм - это познанная необходимость? Но необходимость вне случайности не проявляется. Что же было в Советской России? Случайность? Если так, вызреет ли он в необходимость? Чего стоит приобретенный отрицательный опыт построения коммунизма в нашей стране? Набрал ли у нас коммунизм опыт борьбы за свое существование? Или мы будем стыдиться мифа о полной и окончательной победе социализма в СССР?

В этой связи хотелось бы обсудить проблему геополитического положения России в отдаленной перспективе. Останемся ли мы в нынешних границах, расширимся или сузимся до московского кольца?

Каков будет уровень антагонических противоречий в мире? Коммунизм, очевидно, возникнет на фоне или в результате серьезных катаклизмов, глубочайших кризисов. Просто так капитализм своих позиций не сдаст, от прибыли не откажется. Поэтому важно представлять динамику антагонизмов. Идет ли речь о построении коммунизма в одной стране или во всем мире? Каков механизм построения коммунизма? Можно ли коммунизм построить без партии? Есть ли монополия у коммунистических партий на построение коммунизма? Какими качествами и структурами, какими средствами должны обладать субъекты построения коммунизма? Думается, пока в российском обществе нет брожения умов по поводу коммунизма. Так надо ли его будоражить или стоит подождать созревания условий для постановки проблемы будущего коммунизма в теории и на практике?

Убежден, что у коммунизма как идеала справедливости есть будущее, а вот какова будет его модель, предсказать сложно. Продуктивность разговора о будущем коммунизма во многом будет определяться научностью гипотезы ожидаемого общества, объясняющей, какие цели мы можем поставить и достичь. На выработке такой гипотезы и следовало бы сосредоточиться участникам сегодняшней дискуссии, другим заинтересованным лицам и структурам.

Л.И. Шершнев,
член РИК,
президент Фонда НИМБ